Из жизни непоэтов
May. 18th, 2006 10:44 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sichanНаписали тут на мое, с позволения сказать, творчество, рецензию. По моей просьбе. Надо мне для дела.
Получила, села читать.
Эту книжицу читать вроде бы и легко, да очень непросто. И тому есть две основные причины. Во-первых, она очень эклектична и неровна. Во-вторых, перед читателем вовсе не «стихи и рассказы» Дарины Никоновой, как значится на титульном листе, а мурлыканье человека-кошки. Каждый, кто хоть раз встречался с этим зверьком, по недоразумению названным «домашним», знает, какой разной кошка умеет быть. Яростной и ласковой, изворотливой и бесхитростной, преданной и независимой одновременно. За то и любима.
Говорят, люди делятся на кошатников и собачатников. Я не слишком в это верю. Ведь кто-то предпочитает молчаливых рыбок, кто-то без ума от говорливых попугайчиков. Некоторые же и помыслить не могут о том, чтобы допустить к собственной душе душу чужую – и быть в ответе за нее.
Людям, относящимся к последней категории, чтиво сие категорически противопоказано.
Как, скажите, человек нормальный, занятый бизнесом, хозяйством, детьми, любовниками, дачей, собственным желудком, ногтями, телевизором с петросянами – станет относиться к уверениям, что черные кошки – это бывшие драконы, лишь слегка переродившиеся? Что они являются нашими хранителями и проводниками «между явью и навью».
Хомо нормаликус вполне предсказуемо покрутит пальцем у виска. В лучшем случае махнет рукой, пропуская этот «бред» мимо ушей.
А ведь автор, действительно, абсолютно серьезно пишет:
...Так в своей девятой жизни
Стал дракон обычной кошкой –
Черной кошкой с гордым нравом,
С ярко желтыми глазами,
И стремлением к свободе...
И ничуть не смущается тем, что сразу же хочется продолжить: пусть сильнее грянет буря!
И так же серьезно именует себя повелителем этих современных драконов. Хотя, сдается мне, Дарина лукавит. Никакой она не повелитель – она сама этот «дракон», каким-то чудом пробравшийся в наш человеческий мир. И строки этой книжки писаны «древним драконьим наречьем», простыми словами, которые понятны животным и детям, но уже подзабыты нами. Потому и трудны для восприятия. Ведь взрослому зачастую нелегко вообразить себя котенком, а ребенку - запросто:
Лягу ночью под кровать,
Стану с тапками играть...
Я просуну в тапки
Беленькие лапки.
Именно поэтому ни за что не рискну рекомендовать эту книжку к прочтению любителям изящной поэзии. Здесь фактически нет никаких поэтических находок. Просто потому, что нет и самого поиска. Автора не заботит ни свежесть рифм, ни хотя бы приблизительная их точность. И в книге могут по соседству найтись и «мыши-крыши», и «много-плохо». А представься случай, Дарина бы и палку с селедкой, и ботинок с полуботинком «срифмовала», не задумавшись. Потому что ей это не важно. Собственно, ей вообще не важны правила. Она может написать рассказ, который даже без рифм читается как стих. А в классической ритмике стиха запросто сделает сбой, ломая размер и каноны. При этом набор ритмов весьма ограничен, зато тематика ее произведений кажется неисчерпаемой. Листая эти страницы можно найти и жизнеописание жука, и чукчей, поющих: «Хоросо, однако!», и молодого Хеопса Петровича, грустящего по рабыне.
Вы не знакомы с классификацией мужиков-козлов? Ознакомитесь. Вы не знали, какие ферменты денно и нощно несут вахту в вашем измученном нарзаном организме? Узнаете.
Вам встретятся лимерики и хокку, частушки и побасенки, рифмованные строки, годные лишь для записи в девичий альбом, и размышления о смысле жизни. Большая часть работ – эскизы, зарисовки, поэтические упражнения, вплоть до переделок известных эстрадных песен. Многое, казалось бы, совсем непрофессионально и вовсе несерьезно. Так, поэтический сор.
Но из этого сора, не ведая стыда, растут стихи. Их надо только расслышать.
Ты слышишь? Мы живем на сквозняке.
И широко закрытыми глазами
Мы смотрим, как играет ветер нами.
Мы – листья, что летают налегке...
Стихи вырастают там, где кошачья тоска по ушедшей белой пушистой сестре
Белая, белая ходит зима,
Дышит на стекла.
Белая, белая, я ведь едва
От пустоты не оглохла...
соединяется с человеческим отчаянием, безуспешно прикрываемым иронией
Повернувшись к тебе спиной,
Ощущаю тебя стеной.
Понимаю, что мне нужна
Совершенно не та стена.
И становится понятным, что все написанное Никоновой – вовсе не досужая игра ума, не тренировка рифмовательных способностей ради забавы. Это – способ существования. Быть может, единственная возможность выжить, уйти от молчания, от ненавистной тишины.
Замыкает время круг.
Мы сплетем кольцо из рук.
Тихо в доме нашем...
А когда уйдет беда
Далеко и навсегда –
Вот тогда, мой друг, тогда
Мы с тобой и спляшем.
Почему-то я убежден: мы все еще непременно спляшем, спляшем, Дарина.
И еще в одном я уверен: у этой – такой разной, такой неоднозначной и противоречивой – книжицы непременно найдется свой читатель. И в этом нет ничего удивительного. Ведь мурлыкать кошка может так же разно, как и живет: умиротворенно или недовольно – на грани яростного шипения, нежно, ласково, едва слышно или громко, весело, захлебываясь эмоциями и страстью.
Одного не умеет кошка: мурлыкать неискренне. И этим подкупает многих.
Дарина тоже.
.
Читала. Смеялась над вот этим: "Ведь взрослому зачастую нелегко вообразить себя котенком". Очень сильно смеялась, некоторые даже поймут, почему :))) Думала обидеться вот на это: "Здесь фактически нет никаких поэтических находок. Просто потому, что нет и самого поиска. Автора не заботит ни свежесть рифм, ни хотя бы приблизительная их точность", но передумала, потому что я человека, написавшего это, очень люблю.
Читала далше. Дошла до конца.
Прочитала: "Ведь мурлыкать кошка может так же разно, как и живет: умиротворенно или недовольно – на грани яростного шипения, нежно, ласково, едва слышно или громко, весело, захлебываясь эмоциями и страстью.
Одного не умеет кошка: мурлыкать неискренне. И этим подкупает многих.
Дарина тоже."
Тут меня и вырубило. Сидела, задрав ногу кверху, и позорно ревела, размазывая фиолетовую тушь под глазами. Пришел муж, увидел эротический кошмар с ногой, ничего не понял и пошел грузиться в кухню.
А ночью пришел волосатый белый дракон и, захлебываясь эмоциями, жирно пел в ухо о любви.
Какие ж мы все-таки уязвимые...
Ненависть переносим, не дрогнув, а от любви плачем, как дети...
И как, из последних сил, ждем этого самого, последнего....
Получила, села читать.
Эту книжицу читать вроде бы и легко, да очень непросто. И тому есть две основные причины. Во-первых, она очень эклектична и неровна. Во-вторых, перед читателем вовсе не «стихи и рассказы» Дарины Никоновой, как значится на титульном листе, а мурлыканье человека-кошки. Каждый, кто хоть раз встречался с этим зверьком, по недоразумению названным «домашним», знает, какой разной кошка умеет быть. Яростной и ласковой, изворотливой и бесхитростной, преданной и независимой одновременно. За то и любима.
Говорят, люди делятся на кошатников и собачатников. Я не слишком в это верю. Ведь кто-то предпочитает молчаливых рыбок, кто-то без ума от говорливых попугайчиков. Некоторые же и помыслить не могут о том, чтобы допустить к собственной душе душу чужую – и быть в ответе за нее.
Людям, относящимся к последней категории, чтиво сие категорически противопоказано.
Как, скажите, человек нормальный, занятый бизнесом, хозяйством, детьми, любовниками, дачей, собственным желудком, ногтями, телевизором с петросянами – станет относиться к уверениям, что черные кошки – это бывшие драконы, лишь слегка переродившиеся? Что они являются нашими хранителями и проводниками «между явью и навью».
Хомо нормаликус вполне предсказуемо покрутит пальцем у виска. В лучшем случае махнет рукой, пропуская этот «бред» мимо ушей.
А ведь автор, действительно, абсолютно серьезно пишет:
...Так в своей девятой жизни
Стал дракон обычной кошкой –
Черной кошкой с гордым нравом,
С ярко желтыми глазами,
И стремлением к свободе...
И ничуть не смущается тем, что сразу же хочется продолжить: пусть сильнее грянет буря!
И так же серьезно именует себя повелителем этих современных драконов. Хотя, сдается мне, Дарина лукавит. Никакой она не повелитель – она сама этот «дракон», каким-то чудом пробравшийся в наш человеческий мир. И строки этой книжки писаны «древним драконьим наречьем», простыми словами, которые понятны животным и детям, но уже подзабыты нами. Потому и трудны для восприятия. Ведь взрослому зачастую нелегко вообразить себя котенком, а ребенку - запросто:
Лягу ночью под кровать,
Стану с тапками играть...
Я просуну в тапки
Беленькие лапки.
Именно поэтому ни за что не рискну рекомендовать эту книжку к прочтению любителям изящной поэзии. Здесь фактически нет никаких поэтических находок. Просто потому, что нет и самого поиска. Автора не заботит ни свежесть рифм, ни хотя бы приблизительная их точность. И в книге могут по соседству найтись и «мыши-крыши», и «много-плохо». А представься случай, Дарина бы и палку с селедкой, и ботинок с полуботинком «срифмовала», не задумавшись. Потому что ей это не важно. Собственно, ей вообще не важны правила. Она может написать рассказ, который даже без рифм читается как стих. А в классической ритмике стиха запросто сделает сбой, ломая размер и каноны. При этом набор ритмов весьма ограничен, зато тематика ее произведений кажется неисчерпаемой. Листая эти страницы можно найти и жизнеописание жука, и чукчей, поющих: «Хоросо, однако!», и молодого Хеопса Петровича, грустящего по рабыне.
Вы не знакомы с классификацией мужиков-козлов? Ознакомитесь. Вы не знали, какие ферменты денно и нощно несут вахту в вашем измученном нарзаном организме? Узнаете.
Вам встретятся лимерики и хокку, частушки и побасенки, рифмованные строки, годные лишь для записи в девичий альбом, и размышления о смысле жизни. Большая часть работ – эскизы, зарисовки, поэтические упражнения, вплоть до переделок известных эстрадных песен. Многое, казалось бы, совсем непрофессионально и вовсе несерьезно. Так, поэтический сор.
Но из этого сора, не ведая стыда, растут стихи. Их надо только расслышать.
Ты слышишь? Мы живем на сквозняке.
И широко закрытыми глазами
Мы смотрим, как играет ветер нами.
Мы – листья, что летают налегке...
Стихи вырастают там, где кошачья тоска по ушедшей белой пушистой сестре
Белая, белая ходит зима,
Дышит на стекла.
Белая, белая, я ведь едва
От пустоты не оглохла...
соединяется с человеческим отчаянием, безуспешно прикрываемым иронией
Повернувшись к тебе спиной,
Ощущаю тебя стеной.
Понимаю, что мне нужна
Совершенно не та стена.
И становится понятным, что все написанное Никоновой – вовсе не досужая игра ума, не тренировка рифмовательных способностей ради забавы. Это – способ существования. Быть может, единственная возможность выжить, уйти от молчания, от ненавистной тишины.
Замыкает время круг.
Мы сплетем кольцо из рук.
Тихо в доме нашем...
А когда уйдет беда
Далеко и навсегда –
Вот тогда, мой друг, тогда
Мы с тобой и спляшем.
Почему-то я убежден: мы все еще непременно спляшем, спляшем, Дарина.
И еще в одном я уверен: у этой – такой разной, такой неоднозначной и противоречивой – книжицы непременно найдется свой читатель. И в этом нет ничего удивительного. Ведь мурлыкать кошка может так же разно, как и живет: умиротворенно или недовольно – на грани яростного шипения, нежно, ласково, едва слышно или громко, весело, захлебываясь эмоциями и страстью.
Одного не умеет кошка: мурлыкать неискренне. И этим подкупает многих.
Дарина тоже.
.
Читала. Смеялась над вот этим: "Ведь взрослому зачастую нелегко вообразить себя котенком". Очень сильно смеялась, некоторые даже поймут, почему :))) Думала обидеться вот на это: "Здесь фактически нет никаких поэтических находок. Просто потому, что нет и самого поиска. Автора не заботит ни свежесть рифм, ни хотя бы приблизительная их точность", но передумала, потому что я человека, написавшего это, очень люблю.
Читала далше. Дошла до конца.
Прочитала: "Ведь мурлыкать кошка может так же разно, как и живет: умиротворенно или недовольно – на грани яростного шипения, нежно, ласково, едва слышно или громко, весело, захлебываясь эмоциями и страстью.
Одного не умеет кошка: мурлыкать неискренне. И этим подкупает многих.
Дарина тоже."
Тут меня и вырубило. Сидела, задрав ногу кверху, и позорно ревела, размазывая фиолетовую тушь под глазами. Пришел муж, увидел эротический кошмар с ногой, ничего не понял и пошел грузиться в кухню.
А ночью пришел волосатый белый дракон и, захлебываясь эмоциями, жирно пел в ухо о любви.
Какие ж мы все-таки уязвимые...
Ненависть переносим, не дрогнув, а от любви плачем, как дети...
И как, из последних сил, ждем этого самого, последнего....