все уже написано о нем,
можно и не браться за перо,
за окном стыдливый водоем
снег глотает, дышит тяжело.
ходит смутно-серая волна,
и качает уток на спине.
легкий пух с небес ложится на
грязный шрам на белом полотне.
раздвигай руками мокрый снег,
набирай, трамбуй в горсти до льда -
так февраль сбивает зиму в век,
что не завершится никогда.
дни как в спячке - ухом не ведут,
а растут - так только на словах.
снова ветер мерзнет на лету,
лезет к людям греться в рукава.
ветер плачет, как озябший кот,
тычется холодным носом в щеки.
слышишь ли - февраль идет, идет...
мимо нас. в прекрасное делеко.
все уже написано о нем,
клавишами можно не стучать -
с каждым годом, с каждым февралем
всем замерзшим - время оживать...
можно и не браться за перо,
за окном стыдливый водоем
снег глотает, дышит тяжело.
ходит смутно-серая волна,
и качает уток на спине.
легкий пух с небес ложится на
грязный шрам на белом полотне.
раздвигай руками мокрый снег,
набирай, трамбуй в горсти до льда -
так февраль сбивает зиму в век,
что не завершится никогда.
дни как в спячке - ухом не ведут,
а растут - так только на словах.
снова ветер мерзнет на лету,
лезет к людям греться в рукава.
ветер плачет, как озябший кот,
тычется холодным носом в щеки.
слышишь ли - февраль идет, идет...
мимо нас. в прекрасное делеко.
все уже написано о нем,
клавишами можно не стучать -
с каждым годом, с каждым февралем
всем замерзшим - время оживать...
